МЕСТО ДАННЫХ В БУХГАЛТЕРСКОМ БАЛАНСЕ

Ценность информации как ресурса предпринимательской и прочей деятельности давно стала очевидной. Компании по всему миру вынуждены платить все больше за сведения, которые могут помочь в завоевании рынка, получении прибыли и инвестиций. Информация стала не просто одной из статей затрат, а конкурентным ресурсом. Поэтому задача его признания активом становится как никогда актуальной. Первыми к практическому решению приступили китайцы. По-моему, с их опытом стоит познакомиться.

Есть что считать…

Сбор информации, ее добыча, обработка, хранение и торговля существуют с незапамятных времен. В последние годы вопросы оборота и защиты данных стали особо важными. Кое-кто вполне серьезно уверяет, что информация – это «новая нефть», которая является наиболее ценным ресурсом в современном мире.

Объем информации растет ураганными темпами: с 2 зеттабайт в 2010 году до 120 зеттабайт в 2023-м, а в 2025-м – около 180 ZB (1 зеттабайт = 1 трлн гигабайт = 10²¹ байт). Почти 90% мировых данных было сгенерировано только за последние 2-3 года. Ожидается, что к 2028 году объем глобальных данных составит 394 ZB. Более 27% мирового объема данных приходится на Китай и эта доля постоянно растет.

В отчете компании GlobalData отмечается, что объем мирового рынка данных и аналитики в 2024 году составил $128,8 млрд, будет расти в среднем на 14,56% в год и достигнет $254,12 млрд к 2029 году. На Азиатско-Тихоокеанский регион придется 36% этой суммы. Предполагается, что совокупный доход поставщиков данных и аналитики в 2024-2029 гг. превысит $1,1 трлн. Рост объемов цифровых данных неизбежно сопровождается развитием технологий и мощностей для хранения, обработки и анализа данных. Так, в настоящее время 179 странах мира насчитывается 11628 центров обработки данных. Из них в США расположены 4184 центров, в Великобритании – 515, Германии – 514, Китае – 369, Канаде – 289, Индии – 296, в России –183, Польше – 100, Израиле – 66, Иране и Литве – по 20, Казахстане – 15, Эстонии – 12, Молдове и Узбекистане – по 6, Азербайджане, Зимбабве, Кыргызстане и Руанде – по 3, в Афганистане, Гренландии, Судане и Беларуси – по 2.

Кроме того, есть еще мировой рынок больших данных (Big Data), который в 2025 году составил $324,5 млрд, а по прогнозам к 2031 году достигнет 516,29 млрд, при среднегодовом темпе роста 9,7%

... но не хватает считалки

Несмотря на несомненную экономическую значимость данных, признавать их в качестве активов в бухучете по-прежнему затруднительно. Решение этой проблемы застряло почти на том же уровне, что и 20 лет назад (1, 2, 3). Все упирается в общее определение в МСФО актива как контролируемого ресурса, приносящего выгоду, и практические последствия такой дефиниции.

актив — это существующий экономический ресурс, контролируемый компанией в результате прошлых событий
экономический ресурс — это право, которое обладает потенциалом создания экономических выгод
(п.4.3, 4.4 Концептуальных основ представления финансовых отчетов МСФО (IFRS)

Для бухгалтера задача определения наличия контроля и потенциала экономических выгод «неосязаемых» активов зачастую кажется непонятной, слишком сложной и не шибко нужной. Измерить выгоды и период их получения сложно, документально подтвердить еще сложнее, любые оценки стоимости и полезности слишком субъективны (1; 2), право собственности не всегда конкретизировано. Если данные не приобретены на стороне, а созданы внутри компании, для целей бухучета порой трудно определить не то что их стоимость, но и сам факт существования. С другой стороны, наличие данных является особой ценностью с точки зрения инвесторов и менеджеров. Объяснить им причины разрыва между балансовой стоимостью и рыночной капитализацией компаний спецификой бухгалтерских правил – занятие неблагодарное. Тем не менее, споры о том, как оценивать, когда и в каком виде отражать в бухучете данные, наглухо завязли в недрах высших сфер бухгалтерского сообщества (1; 2).

Пекинский сюрприз

Свое многоточие в этом увлекательном споре поставили китайские регуляторы. Для начала в 2022 г. правительство КНР приняло концепцию «Двадцать показателей данных», в которой юридические проблемы данных как объектов интеллектуальной собственности были сформулированы в системе «трех прав»: право хранения данных, право их использования и право управления (коммерческая эксплуатация). Реализация этих прав распределена в виде пяти систем: право собственности на данные, обращение и торговля элементами данных, распределение доходов от них, управление элементами данных, а также макроэкономическая и экологическая ценность данных.

Получается, что право собственности распределяется на всех стадиях оборота данных. Его участники при определенных условиях могут владеть, обрабатывать, хранить и продавать данные. Скажем, подрядчик, осуществляющий сбор данных, может одновременно с заказчиком получить права на их хранение и использование, если договором не предусмотрено иное.

Концепция "пучка прав" стала правовой базой для «Временных положений об учете корпоративных ресурсов данных», утвержденных минфином КНР в августе 2023 г. Этот документ обязал публичные компании с 1 января 2024 г. признавать данные в бухучете как активы и отражать их в бухгалтерской отчетности. Таким образом, данные превращаются из «невидимого стратегического ресурса» в реальные статьи баланса. При этом данные классифицируются как нематериальные активы или как запасы – в зависимости от цели использования, характера передачи и общих критериев китайских стандартов бухучета (CAS).

Данные признаются нематериальным активом, если они используются в операционной деятельности, принятии решений и приносят доход за счет неисключительного доступа к ним, то есть соответствуют определению и критериям признания, установленным в стандарте бухучета «Нематериальные активы» (CAS № 6). При этом компании обладает правом собственности на данные и может предоставлять к ним доступ любым иным пользователям.

В положениях оговаривается, что стоимость информационных ресурсов, приобретенных путем внешней покупки и признанных нематериальными активами, включает в себя покупную цену, соответствующие налоги и сборы, расходы, непосредственно связанные с обезличиванием, очисткой, маркировкой, интеграцией, анализом, визуализацией и другими затратами на обработку данных, понесенными для обеспечения их использования по назначению, а также расходы на подтверждение права собственности на данные, оценку качества, регистрацию и расчеты, а также управление безопасностью.

Расходы на внутренние НИОКР, понесенные на этапе исследований, должны включаться в текущую прибыль или убыток в момент их возникновения, а понесенные на этапе разработок могут быть признаны нематериальными активами, если они соответствуют условиям CAS № 6.

Авторы положений мудро не стали изобретать особые правила амортизации данных, признанных нематериальным активом, а сослались на тот же стандарт CAS № 6. Имеется лишь оговорка, что при оценке срока полезного использования таких информационных ресурсов, следует учитывать общие принципы амортизации нематериальных активов, а также «уделять особое внимание таким факторам, как бизнес-модель, связанная с информационными ресурсами, ограничения прав, частота и своевременность обновления, итерации связанных продуктов или технологий, а также аналогичные конкурирующие продукты». При этом сумма амортизации включается в прибыль или убыток текущего периода или в стоимость соответствующих активов.

Если данные предназначены для продажи в ходе обычной хозяйственной деятельности, они признаются запасами. При этом их передача покупателю носит исключительный характер, а компания не вправе предоставлять эти данные другим лицам.

В отчетности должна раскрываться информации о методах приобретения и оценки данных, об их происхождении и предполагаемом использовании. Формат раскрытия информации выглядит следующим образом:

Институциональный фундамент

Положительный эффект от отражения в балансе данных в качестве активов можно увидеть только при наличии институциональной среды, позволяющей определять стоимость и право собственности на эти ресурсы так же, как любого традиционного актива. Китай такую инфраструктуру сформировал.

Для этого почти во всех провинциях КНР созданы специальные биржи торговли данными. Основанием для совершения сделок является разработанная Шанхайской биржей данных технология Data-Capital Bridge. Это цифровой сертификат, подтверждающий право собственности на данные как актив, имеющий конкретную стоимостную оценку, который может быть предметом как купли-продажи, так и иных сделок, включая залог при кредитовании. В марте 2025 г. Национальное управление данными КНР (National Data Administration) запустило национальную платформу – централизованный хаб, где государственные органы могут размещать общедоступные данные для продажи. А с июля 2025 г. Шанхайская фондовая биржа начала выпускать ценные бумаги, обеспеченные активами в виде данных (asset-backed security, ABS).

Результат vs ожидания

Китайские исследователи уверяют, что отражение данных в корпоративных балансах повышает рыночную стоимость компаний, улучшает их доступ к финансированию, повышает инвестиции в научные разработки и технологии, а также операционную эффективность.

Китайские компании, воспользовавшиеся временным положением, получили за 4 дня совокупную аномальную доходность в размере 2,11%, отмечается в статье специалистов Фуданского и Мичиганского университетов. Для сравнения, у аналогичных компаний, не участвовавших в эксперименте, доходность составляла около 1,61%.

Экономические последствия признания данных в качестве нематериальных активов критически зависят от окружающей институциональной среды, подчеркивается в статье. Наибольший эффект зафиксирован в компаниях с ограниченными финансовыми возможностями, более высокими административными и сбытовыми затратами или расходами на НИОКР, на госпредприятиях и компаниях с развитой цифровой трансформацией.

К примеру, один из ведущих китайских операторов мобильной связи China Unicom отразил в своей отчетности нематериальные активы в виде данных на сумму 204 млн ¥ ($28 млн). Это существенно улучшило структуру баланса компании. Но желающих последовать ее примеру немного. По оценкам Шанхайского университета Цзяотун, к концу 2024 года это сделали только 283 китайские компании, в т.ч. 55 листингуемых, а 18 – в ИТ-секторе. По другим сведениям с I квартала 2024 по III квартал 2025 г. среди публичных китайских компаний, торгующихся на Шанхайской или Шэньчжэньской биржах (A-share), число раскрывающих данные в отчетности в качестве активов возросло с 16 до 102, а совокупная стоимость их активов в виде данных – в 39 раз. Но в общем балансе участников рынка на долю данных приходится примерно 0,22–0,32% от общей стоимости всех активов. Это буквально капля в море – ведь в Китае насчитывается около 60 млн предприятий. Из них свыше 11 тыс. – публичных, половина которых котируется на местных фондовых биржах. Но аналитики отмечают, что в КНР ряд компаний, как государственных, так и частных, ставят данные на баланс не столько ради экономических стимулов, а в связи с давлением властей, которые видят в монетизации данных инструмент для оживления замедляющейся экономики..

В других странах китайский опыт пока внедрить на национальном уровне пока никто и не пытался.

Весь мир подождет

Есть множество причин для такого консерватизма. С одной стороны, капитализация информации выглядит весьма соблазнительно. Действительно, в мире накапливаются гигантские массивы данных и в перспективе они станут еще больше. Крупным технологическим корпорациям может быть выгодно отражать данные в качестве активов. Это повысило бы информационную значимость финансовой отчетности, обеспечило более точное представление стоимости компаний, увеличило их оценку инвесторами, усилило стимулы к управлению данными и ресурсами. Но, поскольку в разных странах действуют различные правила администрирования данных, транснациональные компании могут столкнуться с дополнительными рисками и издержками.

Кроме того, если обычно компании сразу списывают затраты на получение и обработку данных в расходы, то, отразив информационные ресурсы как нематериальные активы, они вынуждены списывать их стоимость через амортизацию в течение нескольких лет. Это позволяет демонстрировать лучшие финансовые результаты, но увеличивает текущие налоговые изъятия. Анализ показал, что в случае списания данных в расходы у 30% китайских компаний операционные затраты выросли бы более чем на 5%, а у 27% – прибыль сократилась бы примерно на 10%.

С другой стороны, далеко не всякие массивы информации имеют достаточную ценность, чтобы занять место в финансовой отчетности и задержаться там надолго. Прежде, чем ставить данные на баланс, нужно доказать законность их получения, выполнить критерии признания активами, обеспечить безопасное хранение, потратить немалые деньги на соблюдение регуляторных требований, раскрытие конфиденциальной информации и контроль. Все это довольно дорого и весьма хлопотно. Да и подходящая институциональная инфраструктура имеется пока у немногих даже развитых стран.

Можем повторить

Возможно ли нечто подобное в РБ?

По белорусским правилам имущественные права в отношении объектов интеллектуальной собственности, в т.ч. на базы данных или их экземпляры, приобретенные по лицензионным (авторским) договорам или иным основаниям, предусмотренным законодательством, относятся к нематериальным активам (подп. 7.1 инструкции № 25).

Напомню, база данных определяется как совокупность данных или другой информации, выраженная в любой объективной форме, представляющая собой по подбору или расположению этих данных или другой информации результат творческого труда (ст. 4 Закона РБ от 17.05.2011 № 262-З «Об авторском праве и смежных правах»). При этом базы данных являются объектом авторского права и представляют собой составные произведения (ст. 993 ГК), которые охраняются авторским правом независимо от того, являются ли объектом авторского права произведения, на которых они основаны или которые они включают. Базы данных охраняются как составные произведения (ст. 14 закона № 262-З), причем такая охрана не распространяется на содержащиеся в базе данные или другую информацию.

Правда, затраты на маркетинговые исследования, клиентская база, созданная организацией, вообще не признаются нематериальными активами, а имущественные права на результаты НТД – при невыполнении общих условий признания (п. 8 Инструкции № 25). Но при желании и определенной сноровке вполне можно объехать эти ограничения, а заодно натянуть нормы ГК, законов № 262-З и  № 455-З "Об информации, информатизации и защите информации" на бухгалтерский глобус, чтобы поставить некоторые данные на учет и включить в баланс – не хуже, чем в Китае. Нужно лишь соблюсти условия признания нематериального актива: идентифицируемость, возможность достоверного определения первоначальной стоимости, использования в деятельности организации, причем обязательно свыше 12 месяцев, получения экономических выгод и ограничения доступа к ним других лиц. Если договором срок срока использования подобных активов не определен, то амортизацию по ним придется начислять в пределах 10 лет, но не более времени работы компании (абз. 4 п. 20 Инструкции № 37/18/6). Разумеется, налога на прибыль придется платить больше, чем если списать по старинке расходы по статье «информационные услуги». Но кого же это смутит после многолетнего неначисления амортизации с позволения правительства.

Теоретически имущественные права на ОИС, в т.ч. базы данных, могут являться в РБ и предметом залога (ст. 316, 317, 339-1, 983 ГК, ст. 147 БК, ст. 16 закона № 262-З). Такую операцию даже не придется регистрировать в порядке, установленном постановлением Совмина от 21.03.2009 № 346 или указом от 31.12.2015 № 539, поскольку их действие на столь специфические активы не распространяется.

Есть лишь пара скромных, но обязательных условий.

Во-первых, такие активы должны быть более-менее достоверно оценены. Конечно китайской инфраструктуры пока нет. Но можно сделать оценку в соответствии с СТБ 52.5.01-2011 "Оценка стоимости объектов интеллектуальной собственности" и методичкой ГКНТ от 06.01.2011 № 3. Однако полученная сумма вряд ли существенно улучшит структуру баланса какой-либо белорусской компании.

Во-вторых, эти активы должны быть достаточно ликвидны. Иначе никакой банк не рискнет принять подобный залог. Но его ликвидность, как и оценочная стоимость, при отсутствии активного рынка, скорее всего, окажется весьма скромной. Так что рассчитывать на серьезные успехи переноса китайского эксперимента на родной суглинок не приходится.

Кстати, не столь уж китайский этот эксперимент. Помнится, когда-то в РБ указом от 31.08.2000 № 479 белорусским организациям предписывалось ставить на балансы неучтенные ОИС, включая изобретения, товарные знаки, компьютерные программы и т.п. Предполагалось, что это поможет включить такие активы в гражданский оборот, а заодно увеличит рыночную стоимость предприятий на случай приватизации. Но улучшение структуры баланса оказалась микроскопическим, до приватизации и расцвета фондового рынка дело так и не дошло. Так что рыночная капитализация белорусским компаниям, особенно государственным, по сей день ни к чему. Поэтому эксперимент как-то сам собой свернулся, а в 2007 г. указ № 479 отменили и забыли.

Возможно, когда-нибудь возникнет желание повторить. Скажем, на основе своего старого, нового китайского или еще чьего-то опыта…

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

По оценке Всемирной организации интеллектуальной собственности общая стоимость корпоративных нематериальных активов в среднем составляет почти 67% мирового ВВП, т.е. около $97 трлн – в 16 раз больше, чем 30 лет назад, причем эта сумма только за 2024 год выросла на 28%, а за 2025-й – на 23%. С 2008 г. инвестиции в нематериальные активы растут в 3,7 раза быстрее, чем в материальные, а за 30 лет.

Для такой оценки ВТО использует «индикатор интенсивности» измеряет долю нематериальных активов (интеллектуальная собственность, бренды, программное обеспечение, данные, организационный капитал) в общей стоимости 15 крупнейших компаний по каждой из обследуемых стран. Для этого используются данные Brand Finance Global Intangible Finance Tracker (GIFT) об оценке 79-83% стоимости нематериальных активов, которые по правилам бухучета не должны отражаться в корпоративных балансах. Расчет производится по формуле:

Такая методология основана на рыночной оценке стоимости почти 72,5 тыс. публично торгуемых компаний на фондовых рынках по всему миру.

Кстати, Беларусь в рейтинге GII опустилась с 62 места в 2020 г. на 85-е в 2025-м, а индикатор интенсивности для нее вообще не рассчитывается. К сожалению, принятую в ВТО методику затруднительно применять для белорусских компаний – большинство из них не имеет сколько-нибудь достоверно определенной рыночной стоимости. А без этого ключевого показателя уравнение не имеет решения.