МСБ-2025: ушла эпоха лишних слов

Показатели деятельности малого бизнеса за прошлый год подводят итог пятилетней программы развития этого сектора. Поэтому интересны не столько цифры в рублях и процентах, сколько экономические, правовые и налоговые причины темпов роста в плюс и минус, а также итоги реализации планов улучшения деловой среды, декларировавшихся в завешенной программе. 

Начнем с переклички в секторе. На 1 января 2026 г. в Беларуси насчитывалось 135 015 организаций МСП, сообщает Белстат. Это на 4,7% или на 13 тыс. больше, чем год назад, При этом средних компаний за 5 лет стало на 7 единиц или на 0,3% меньше, а малых – на 21,6% ли на 23 тысячи больше. Рискнем предположить, что значительная часть этого роста традиционно обеспечен за счет фирм, до недавних пор имевших статус микроорганизаций. Но, поскольку это понятие отменено законом № 365-З, все компании, где числится от нуля до 100 работников, считаются малыми.

Помнится, в Государственной программе "Малое и среднее предпринимательство в Республике Беларусь" на 2021 – 2025 годы, утв. постановлением Совмина от 29.01.2021 № 56, одним из целевых показателей улучшения деловой среды значилось достижение к концу пятилетки 26,3 юридических лиц – субъектов МСП на 1 тыс. занятых в экономике. Фактически получилось 30,8 (на 1,2 меньше, чем годом ранее). Впрочем, в последние годы, наряду с ростом числа компаний МСП, по официальным данным наблюдается столь же непрерывное сокращение числа занятых в экономике: с 4303,3 тыс. до 4164,2 тыс. человек, т. е. на 3,2% (декабрь 2020 к декабрю 2025 г.). Это отчасти повлияло на выполнение программного показателя.

Кстати, в программе на 2016-2020 гг. планировалось достичь уровня 31,2 юрлиц-субъектов МСП на тысячу занятых, а ИП – 56,6. По-видимому теперь такие показатели деловой среды менее актуальны. И вряд ли достижимы.

Гораздо успешнее шло сокращение поголовья индивидуальных предпринимателей (ИП) – почти на четверть или на 65,9 тысяч за 5 лет, причем половина этого спада состоялась в прошлом году. Таким образом, результат принятия закона № 365-З и увеличения налоговой нагрузки на ипэшников вполне оправдал ожидания. Правда, чиновники плотоядно заверяли, что статус сменят 20-24 тыс. ИП. В реальности за последние 2 года закрыли свой бизнес 47,7 тыс. “ипэшников”, а малых предприятий стало лишь на 19,1 тысяч больше. Но «бесшовным» переходом в статус юрлиц по данным на конец марта 2026 г. соблазнились лишь около 6,8 тыс. ипэшников. Можно лишь гадать, сколько бывших ИП пополнили ряды наемных работников, а сколько ушли на заслуженный отдых или в теневой сектор. Впрочем, процесс еще не завершен. Так, на 1 июля т.г. число ИП уменьшилось еще на 5,5 тыс., а юрлиц – выросло на 1,2 тысячи, из которых кое-кто наверняка относится к МСП.

Любимые занятия

Структура отраслевых приоритетов малого бизнеса за пятилетку несколько изменилась. С 2020 по 2025  год доля организаций МСП, занятых в торговле, осталась на уровне 34,6%, в сфере HORECA – выросла с 3,54 до 4,6%, административные и вспомогательные услуги – с 3,84 до 4,3%, образование – с 1,1 до 1,57%, спорт, туризм и развлечения – с 1,3 до 1,85%. В то же время доля субъектов МСП в промышленности – сократилась с 13,5 до 12,3%, в сельском хозяйстве – с 4,4 до 3,97%, в строительстве – с 7,8 до 7,25%, в таких отраслях, как транспорт и логистика – с 9,6 до 9,2%, информация и связь – с 3,9 до 3,47%, профессиональная, научная и техническая деятельность – с 5,6 до 5,4%. Таким образом, торговля и непроизводственные услуги выглядят еще более привлекательными. Правда, число промышленных организаций выросло на 9,7%, строительных – на 16,1%, информация и связь – на 7,5%, транспортных – на 17%, зато торговых – на 21,1%, HORECA – на 57%, а в сфере “спорт, туризм, развлечения” – на 71,4%.

В свою очередь, доля ИП, занятых в торговле, выросла с 33,6% в конце 2020 г. до 34,5% к концу 2025 г., транспорте и логистике – с 13,9 до 17%, тогда как в промышленности, напротив, сократилась с 5,55 до 5,7%, в строительстве – с 8,5 до 7,7%, в таких отраслях, как информация и связь – с 5,4 до 3,4%, профессиональная, научная и техническая деятельность – с 11,4 до 9%, административные и вспомогательные услуги – с 3,7 до 3,2%. При этом число ИП в торговле уменьшилось за этот период на 22,2%, в промышленности – на 20,4%, строительстве – на 31,1%, транспорте – на 5,2%, профессиональная, научная и техническая деятельность – на 40%, административные и вспомогательные услуги – на 34,2%, в ИТ-секторе – более чем вдвое.

Место в экономике

Удельный вес валовой добавленной стоимости субъектов МСП в ВВП страны достиг в прошлом году 27,4% – на 0,6 п.п. больше, чем в 2024-м, а в республиканском ВДС – 31%, что несколько ниже целевого показателя программы (33%). При этом доля средних организаций в ВВП выросла за 5-летку с 7,2 до 8%, малых – с 15,4 до 17%, а ИП – сократилась с 2,9 до 1,7%. Впрочем, темпы роста самого ВВП республики в прошлой пятилетке сами не дотянули до прогнозных рубежей

Доля субъектов МСП в объеме промышленного производства за год выросла с 21,5 до 21,8%, а в выручке – уменьшилась с 46,5 до 46%, что совсем не дотягивает до программного уровня (49%). При этом объем промпроизводства организаций МСП промышленности в прошлом году вырос в текущих ценах всего на 4,2%, а в сопоставимых сократился на 6,1%.

Несколько ухудшились позиции сектора МСП в торговле. Так, его доля в розничном товарообороте уменьшилась до 27,7%, а в оптовом – до 77,4%, что существенно меньше, чем 10 лет назад. Выросла лишь доля субъектов МСП в товарообороте общепита – 52,7% против 46,8% в 2020-м и 42,2% в 2015-м.

В стоимостном выражении розничный товарооборот и объем платных услуг населению в сопоставимых ценах практически не растут, но товарооборот общепита чувствует себя довольно уверенно.

Динамику товарооборота повторяет динамика количества и площадей торговых объектов компаний МСП. Число магазинов и их торговые площади не увеличиваются, тогда как количество точек общепита и посадочных мест за 5 лет заметно подросло.

ВЭД

Достижения МСП во внешней торговле в последние 5 лет выглядят довольно противоречиво. С одной стороны, объемы в стоимостном выражении существенно выше: по сравнению с 2020 г. экспорт в 2025-м был на 30% больше, а импорт – на 40,9%(в текущих ценах). Но прошлогодние объемы заметно ниже, чем в 2024-м, а сумма экспорта даже меньше, чем в благополучном 2018-м. Кроме того, доля сектора МСП в объеме экспорта товаров страны сократилась с 42,8% в 2020 г. до 39% в 2025-м, в т.ч. малых организаций – с 34,1 до 30,6%, ИП – с 0,5 до 0,1%, а средних организаций – выросла с 8,2% до 8,4%. В то же время доля сектора в импорте уменьшилась с 45,6 до 43,4%, причем доля средних предприятий упала с 10,5% до 8,3%, ИП – с 0,9 до 0,1%, а малых организаций выросла с 34,2% до35%. При этом основной спад пришелся на последние 2 года.

Тем не менее, такие результаты выглядят вполне успешными. Ведь программа предусматривала достижение сектором МСП доли 35% в экспорте товаров и 45% – в экспорте услуг.

Это не случайно – в 2022-2023 гг. малому бизнесу посчастливилось сыграть заметную, хотя и неблагодарную, роль в обходе санкций, выстраивании новых путей поставок и расчетов во внешней торговле, а главное – в насыщении внутереннего рынка параллельным импортом.

Результат этой суеты получился забавный: сектор МСП превратился в главного “поставщика” отрицательного сальдо внешней торговли. На его долю в прошлом году досталось 81,4% торгового дефицита страны.

Но по мере переориентации экономики на восток, потребность в мелких “прокладках” уменьшилась. Зато средний бизнес обзавелся солидной клиентурой в новой географической реальности. В итоге число малых организаций, занимающихся внешнеторговой деятельностью, в прошлом году оказалось ниже, чем в 2017-2020 гг., зато cредних, наоборот, выросло до 10-летнего максимума.

Рублевый эквивалент

Финансовые результаты сектора в прошлом году заметно ухудшились. Темпы роста выручки организаций МСП замедлились с 24,5% в 2024 г. к предыдущему году до 6% в 2025 г. (в текущих ценах). То есть, с учетом индекс-дефлятора (111%), темп роста выручки оказался отрицательным. Прибыль от реализации и чистая прибыль, после почти 1,5-кратного роста в 2024 г., обвалилась в текущих ценах на 30,1 и 27,5% соответственно. В свою очередь, себестоимость у организаций МСП за год сократилась на 14,3%, причем у средних она выросла на 18,8%, а у малых – снизилась на 24,6%. В итоге у средних организаций чистая прибыль выросла на 4,6%, а у малых – упала на 37,5%. Основные потери зафиксированы в обрабатывающей промышленности – на 19,5%, информация и связь – на 18,4%, в сфере HoReCa – на 34,4%, в строительстве – на 37,8%, в торговле – на 49,5%, на транспорте – в 2,3 раза. Такие результаты сектора выглядят аномально на фоне роста выручки крупных предприятий на 9,4%, прибыли от реализации – на 14,3%, а чистой прибыли – на 21,6%, причем в госсекторе последний показатель вырос в прошлом году на 79,1%.

Забавно, что суммарная выручка ИП снизилась в прошлом году лишь на 12% (тоже в текущих ценах), несмотря на сокращение их численности на 13,9%.

Одновременно доля убыточных компаний МСП выросла с 18 до 18,7% (в целом по РБ – 13,3%). В частности, в обрабатывающей промышленности их доля выросла с 17,7 до 19,4%, в строительстве – с 12,9 до 13,4%, в торговле – с 20,1 до 21,5%, на транспорте – с 14,2 до 16,2%, в сфере HoReCa – c 18 до 21,7%, а информация и связь – с 23,7 до 25,4% Можно придумать разные причины разрыва между темпами такого спада: от торможения после бурных успехов предыдущего года до ломки привычных бизнес-схем в связи с изменениями законодательства и выпадения нескольких тысяч ИП из привычных цепочек поставок и сбыта.

Напомню, что показатели прибыльности известны лишь для тех организаций МСП, которые отражают свои финансовые результаты. Значительная часть малых компаний применяет упрощенную систему налогообложения, так что они в составе прибыльных или убыточных вообще не значатся.

Инвестиции

Весьма успешным оказалось участие малого бизнеса в инвестиционном цикле. Удельный вес организаций МСП в инвестициях в основной капитал увеличился с 35,6% в 2021 г. до 43,1% в 2025-м, превысив целевой уровень (40,1%). При этом сумма этих инвестиций достигла 23,5 млрд. рублей – на 25,7% больше, чем годом ранее в текущих ценах и на 13,2% – в сопоставимых. Для сравнения, в целом по республике в 2025 г. наблюдался 11,3-процентный рост инвестиций в основной капитал.

Поскольку с прибыльностью в прошлом году не очень повезло, такой рост инвестиций по-видимому обеспечивался благосклонностью банков. Объем банковских кредитов малому бизнесу достиг 76,4 млрд рублей – на 12% больше, чем годом ранее (в текущих ценах) и в 2,6 раза больше, чем в 2020-2021 гг. При этом сумма краткосрочных кредитов увеличилась за 5-летку в 2,7 раза, а долгосрочных – на 75%. Правда, доля последних в общем объеме кредитования МСП сократилась с 27% в 2020-м до 18,8%, зато доля МСП в сумме кредитования всех секторов экономики выросла с 32% до 36,3%. Так что заемные ресурсы для развития пока имеются.

Гораздо сложнее выглядит ситуация с иностранными инвестициями. Правда, общая их сумма после спада 2022 г. несколько увеличилась, но она остается меньше, чем не только в 2019-м, но и в 2015-м. Еще хуже с прямыми инвестициями – они так и не восстановились до доковидного уровня и остаются в 2,7 раза меньше, чем в 2018 году. Впрочем, это вполне соответствует ситуации с ПИИ в целом по республике.

Можно предположить, что структура иностранных инвестиций, в т.ч. прямых, в секторе МСП тоже мало отличается от общей. Ранее традиционно большую часть ПИИ составляли «долговые инструменты», то есть кредиторская задолженность перед зарубежными поставщиками, являющимися одновременно участниками белорусских компаний. В прошлой пятилетке существенно выросла доля “реинвестированной” прибыли – в основном благодаря суровым условиям вывода капитала, установленным постановлениями Совмина № 164 и № 299. Вероятно, эта тенденция не обошла и компании МСП, хотя кое-какие лазейки еще имеются. Косвенно об это свидетельствует и то, что если доля сектора МСП в общем объеме иностранных инвестиций за год выросла с 38,4 до 50%, то в ПИИ – упала с 47,6 до 35,4%.

Интересно, что сумма иностранных инвестиций в секторе МСП в прошлом году выросла на 14,5%, ПИИ – на 9,4%, тогда как накопленные иностранные инвестиции за это же время увеличились на 26,2% до $9,4 млрд, а накопленные ПИИ – на 21,6% до $6,4 млрд – рекордные темпы за 10 лет. Столь внушительный разрыв темпов притока и накопления инвестиций тоже может быть связан с особенностями “реинвестирования” по-белорусски – с учетом ужесточения условий вывода прибыли постановлением № 395. 

Заметим, что у малых организаций сумма накопленных ПИИ за год выросла всего на 13,6%, зато у средних компаний – на 46,3%, тогда как поступление ПИИ – на 4,8% и 23,4% соответственно. Как видим, эффект закрытых дверей приносит определенный урожай.

Труд

Число работников организаций МСП в прошедшей пятилетке успело сократиться по сравнению с доковидным 2019 г. на 100 тысяч, а затем восстановиться в прошлом году с небольшим “привесом”. При этом средняя численность занятых в секторе лиц (включая сотрудников организаций МСП, и внештатников) выросла в 2025 г. по сравнению с 2023-м на 120,8 тысяч, то есть в 2,5 раза больше, чем сокращение количества ИП за этот же период. Тем не менее, это почти 37% занятых в экономике и больше, чем средняя списочная численность работников госпредприятий (1170,1 тыс. человек).

 В частности, средняя численность работников организаций МСП за 5 лет выросла на 4,3%, в т.ч. по малым организациям – на 6,1%, а средним – на 8,7%, причем практически весь рост пришелся на последние 2 года.

Тем временем, средняя численность занятых в экономике РБ за 5 лет сократилась на 3,7% (в т.ч. за прошлый год – на 1,1%), а на госпредприятиях – на 8,3% (или на 102,6 тыс. человек).

В результате доля занятых в секторе МСП неуклонно растет. Так, удельный вес средней численности работников субъектов МСП в общей средней численности работников организаций и численности ИП и привлекаемых ими наемных лиц вырос с 34,7% в 2020 г. до 39,3% в 2025-м, а работников компаний МСП в общей численности по организациям страны – с 29,7 до 31,2%.

Таким образом, сектор МСП продемонстрировал способность сохранять занятость, несмотря на экстремальные факторы.

В придачу средняя численность внешних совместителей малых организаций в 2024 г. внезапно выросла более чем на 30% – с 26,6 тыс. до 34,8 тыс., работников по гражданско-правовым договорам – на 41,4% (с 83,7 тыс. До 110,2 тыс.). В 2025-м первых стало еще на 2,2% больше, а вторых – на 9,6% меньше. В то же время, число наемных работников ИП за 5-летку сократилось всего на 21,2% или на 15,8 тыс. человек – довольно умеренные потери по сравнению с сокращением численности самих "ипэшников".

Эти тенденции обеспечили в прошлом году выход на исторические рекорды доли внешних совместителей – 63,6% и работников по гражданско-правовым договорам – 53,7%. С одной стороны, это плюс: у тех, кто не желает жить за одну зарплату все больше шансов найти подработку в компаниях малого бизнеса, чем в других секторах. Но есть и обратная сторона – компаниям порой выгоднее нанимать временных работников, чтобы не обременять себя грузом социальных обязательств – мало ли как дальше дела пойдут.

Обещание на вчера

По сравнению со скучным перечислением количественных показателей, гораздо интереснее выглядят результаты решения качественных задач, которые задавались в программе.

Совершенствование налогового законодательства в целях оптимизации налоговой нагрузки для МСП обернулось ограничением сферы применения «упрощенки», лишение права ее применять у ИП в сочетании с повышением для них ставок подоходного налога. Вместо либерализации уголовной ответственности за экономические преступления состоялась детализация этой ответственности из одной статьи в четыре с увеличением максимальных сроков с 7 до 12 лет.

До появления омбудсмена по защите прав предпринимателей, о котором кое-кто мечтал еще 10 лет назад, дело, конечно, не дошло. Впрочем, наличие этого института – не догма. Правда, он существует в ЕС [*] и некоторых постсоветских странах [**, ***]. Но в странах Африки и Латинской Америки функции защиты бизнеса от чиновников чаще всего возлагаются на общих омбудсменов по правам человека (если там эти права имеются), на подразделения торгово-промышленных палат или отраслевые бизнес-союзы. Впрочем, бывают исключения – например, в ЮАР существуют должности омбудсмена по отраслям и финансам, но готовится и отдельная структура для малого бизнеса.

***

В отличие от абстрактных абяцанок, конкретный процесс упрощения регуляторных условий и администрирования бизнес-процессов в РБ бурно развивался все 5 лет. За это время в единый перечень административных процедур для бизнеса, утв. постановление Совмина от 24.09.2021 № 548, было внесено 132 изменения (кстати, за 6 месяцев тг. – еще 12). В результате число административных процедур для бизнеса сократилось с 1279 до 887, сведенных в специальный реестр. Оценить столь впечатляющий результат мог бы индекс административной нагрузки, создание которого тоже планировалось в программе. Кстати, в 2022 г. НИЭИ Минэкономики предложил весьма изысканную методику оценки административных процедур по двум критериям – стоимость и качество. Этот аналитический инструмент должен был определять общий уровень административной нагрузки на бизнес с помощью математической формализации и оцифровки всех административных процедур.

К сожалению, о внедрении этой методики на практике пока ничего не известно. А потому остается поверить, что задача ежегодного сокращения административной нагрузки на бизнес на 10% успешно решена. Надо полагать, этому очень поспособствовали введение в прошлой пятилетке госрегулирования цен постановлением № 713, отчетности по доходам физлиц и еще кое-какие полезные новшества.

Между тем, в мире существует множество вариантов индексации качества деловой среды активно. Когда-то была популярна такая оценка в приснопамятном рейтинге Doing Business, который сочинял Всемирный банк. Теперь вместо него ВБ придумал индекс регулирования бизнеса (Business Ready — B-READY), в котором пытается комплексно измерять регуляторную базу, государственные услуги и реальную операционную эффективность бизнеса, включая скорость преодоления бюрократических процедур. Последний такой индекс охватывает 101 страну. Авторы исследования обещают в следующем году включить в него и Беларусь.

В странах ОЭСР уровень административного бремени для бизнеса является одним из показателей, включаемых в Индекс регулирования товарных рынков (Product Market Regulation Index – PMR). Консалтинговая группа TMF Group ранжирует 81 страну в Глобальном индексе сложности ведения бизнеса (Global Business Complexity Index – GBCI). Существует еще международный индекс бюрократии (Bureaucracy Index), в котором оценивается время, которое средняя компания тратит на выполнение административных требований в 21 стране. Но РБ ни в одно из этих исследований пока не попадает.

В ряде стран имеются национальные оценки административного давления на бизнес. Например, в Китае это индекс цифровизации правительства на уровне фирм (Multidimensional Government Digitalization Index), индекс деловой среды (China Business Environment Index) и индекс маркетизации (Marketization Index). Эти инструменты интегрированы в государственную политику реформ «Фангуаньфу».

В Казахстане НПП «Атамекен» и Генпрокуратура составляют индекс административного давления, который ограничивается оценкой количества проверок и штрафов. Кроме того, казахский нацбанк рассчитывает индекс деловой активности, а комитет госрасходов – коэффициент налоговой нагрузки (КНН).

***

Очень мило решилась в прошлой пятилетке задача уточнения критериев отнесения к субъектам МСП с учетом передового международного опыта, предусмотренная в программе. Этого самого опыта на свете видимо-невидимо, в нем и заплутать недолго. Но авторы закона № 365-З в такие дебри лезть не стали, а пошли в обход. – попросту объединили микро- и малые организации в общую группу по численности от нуля до 100 работников, оставили средними компании, где числится от 101 до 250 человек. И всё. С объемами выручки и стоимости активов мудро решили не связываться.

Между тем, в мире и отдельных его местах малый бизнес классифицируется немножко иначе.

К примеру, в МСФО согласно IFRS for SMEs, субъектом малого и среднего бизнеса считается компания, которая не имеет публичной ответственности (т.е. его ценные бумаги не обращаются на открытом рынке, и оно не находится в процессе их выпуска), а также не является доверительным управляющим, не хранит и не управляет активами широкого круга лиц (т.е. не является банком, страховой компанией, инвестиционным или пенсионным фондом). Критерии численности персонала, выручки вообще не применяются. Это не так странно, как кажется на первый взгляд. Просто авторы МСФО коварно перекинули количественные параметры на национальный уровень.

В Казахстане для отнесения к субъектам МСБ используются критерии численности персонала и выручки в минимальных расчетных показателях. Кроме того, к малому бизнесу не могут относиться компании, занимающиеся определенными видами деятельности, независимо от их доходов и числа работников, в т.ч.: оборот наркотических средств и оружия, производство подакцизной продукции, игорный и банковский бизнес, добыча и реализация нефти, газа, электроэнергии, охранная и аудиторская деятельность (ст. 24 Предпринимательского Кодекса).

В Китае классификация малого бизнеса определяется в зависимости от численности, размера выручки и активов, причем эти критерии дифференцированы по 14 видам деятельности.

В России используются 2 критерия отнесения компаний к субъектам МСБ – число работников и годовой доход. Второй показатель определяется за предыдущий календарный год и суммарно по всем видам деятельности и налоговым режимам, а его размер ежегодно индексируется. При этом категорию присваивают по наибольшему из двух значений этих критериев (федеральный закон № 209-ФЗ, постановление правительства РФ от 04.04.2016 № 265).

Статус МСП даёт российским компаниям право на ряд льгот: пониженные страховые взносы, квоту в госзакупках, льготные кредиты и мораторий на некоторые виды проверок.

В Бразилии к субъектам малого бизнеса относят микропредприятия (Microempresa – ME) с годовым валовым доходом до 360 тыс. реалов и малые предприятие (Empresa de Pequeno Porte – EPP) с доходом от 360.000 до 4,8 млн реалов в год. Кроме того, есть еще формат «индивидуальный микропредприниматель» (Microempreendedor Individual – MEI) – с доходом до 81.000 реалов в год, которому разрешено нанимать только 1 работника. Интересно, что критерии дохода не менялись с 2019 года. Учитывая, что совокупная инфляция с тех пор составила в стране около 44%, отсутствие индексации создает для малого бизнеса ряд проблем. Ведь статус субъекта малого бизнеса предусматривает по боазильскому законодательству упрощенный режим налогообложения и освобождение от некоторых административных процедур.